21:47 

Mio-A
Девки, девки, снимайте трусы...пацаны идут!!!!!! ИДИОТКИ!!!! Че вы делайте? С веревки!
Название: "Клены"
Автор: Cuarto
Бета: Tihho
Пейринг: Бьякурен
Рейтинг: пока никакого
Жанр: агнст
Дисклеймер: нимае
Статус: закончен
От автора: бред?

Первая глава
Вторая глава
Третья глава
Четвертая глава
Пятая глава
Шестая глава


Упрямое солнце лед зимний растопит
и выбьется первый подснежник
его сохраню в своем сердце.
Scheine


Когда тебя буквально выдирают из сладкой дремы, вынимают из теплого одеяла и поднимают на руки – согласитесь, это не очень приятно. Особенно когда минуту назад ты, проснувшийся по привычке ни свет, ни заря, был абсолютно уверен, что сегодня выходной, и в кои-то веки тебе никто не помешает хоть немного понежиться в кровати…
- Ренджи! Немедленно поставь меня.
Ты, уже успев вынести меня на террасу, осторожно опускаешь, и я снова хмурюсь, когда ноги касаются холодных, еще не согретых солнцем досок.
- Прости, - и ты уже тянешь меня за руку куда-то…
- Неужели мне и в законный выходной нельзя поспать подольше? – оборачиваешься и смотришь на меня растерянно.
- Прости… - виновато опускаешь взгляд и хмуришься, шагаешь навстречу, вставая вплотную и утыкаешься лоб в лоб, осторожно улыбаясь, - я как обычно делаю все не так и не вовремя, да? Будешь досыпать?
- Теперь уже поздно.
- Теперь я весь день буду чувствовать себя виноватым, - вздыхаешь сокрушенно, - прости… Знаешь ведь – делаю всегда, не подумав.
- Перестань. Все не так уж и плохо. Лень – ужасное чувство. А ты что-то хотел показать?
- Позавтракать вместе, - снова улыбаешься, уже чуть смущенно, - я сам готовил.
- Будто мы не завтракаем вместе… - ворчу уже по инерции, прекрасно понимая, что ты имеешь в виду. И ты все видишь, не отвечаешь, только тянешь за руку снова, увлекая в сад.
За прошедшие полгода небольшая полянка сильно изменилась – не обрезаемые садовником, по моему приказу, кусты довольно сильно разрослись, а возле корней деревьев проклюнулось несколько новых ростков, и ты попросил их не выдергивать… Постепенно ты превратил это место в нечто особенное для нас – здесь мало кто бывал, даже слуги и стража… Уж и не знаю, чем полянка приглянулась тебе, но я приходил сюда прятаться. Если мне сложно было что-то тебе сказать, если нужно было поделиться сомнениями, просто молча посидеть, облокотившись о твое плечо – мы приходили сюда. Здесь все напоминало мне о тебе, этот кусочек сада был словно полностью твоим, и это помогало… поверить в то, что ты рядом, в то, что будешь рядом, и в то, что тебе можно довериться. Не полностью, и не знаю, смогу ли я когда-нибудь полностью довериться, да и нужно ли это, но хоть в чем-то, в мелочи, в чувстве, из которых и складывается жизнь, из которых и складывается, год за годом, знание и понимание.
- Тут… Вот это, это… - ты указываешь на всевозможные блюда, - я готовил. Но если пробовать не рискнешь – все остальное повар смастерил.
Хмыкаю и тянусь палочками к одному из приготовленных тобой роллов, боковым зрением замечая, ты напряженно замер, наблюдая за моей реакцией на попробованное.
- Вкусно, Ренджи, не переживай. Спасибо.
- Да не за что, - довольно улыбаешься и смущенно потираешь переносицу, - рад, что тебе понравилось.
- Скоро ты не только ко мне, - слегка улыбаюсь и тянусь за следующей порцией, - но и к моей еде слуг подпускать не будешь.
- Моя б воля,- довольно щуришься и тоже тянешься к еде, – никого бы к тебе не подпускал.
- Ревнивец.
- Уж какой есть.
- Ешь, не болтай с набитым ртом…
Ну как рядом с тобой можно не улыбаться? Это постепенно начинает меня пугать – улыбка, столь непривычная ранее и вновь воскрешенная тобой, часто просится наружу в самый неподходящий момент. Все же все слишком у нас хорошо, и невозможно не ждать подвоха.
- Ренджи, отчего ты никогда не спрашивал, когда я наконец перестану тебя мучить?
- Мучить?
- Когда мы займемся сексом?
- Я… - ты, от неожиданности, кажется, чуть не подавился… Или это от волнения? - ну, знаешь, я каждый день порываюсь спросить. Но потом представлю, как буду считать сначала дни, потом часы, минуты… Я так с ума сойду. А так вроде бы и проще, всегда можно подумать: «Еще долго», и успокоиться. Как-то так.
И правда – волнуешься как… Конечно – и дата подходящая, и целый год прошел. Интересно, ты не сильно обидишься, если я тебя еще немного подразню?
- Понятно. А не думаешь, что если бы спросил, и я тебе ответил – ты бы просто бросил эту затею?
- Не думаю, - чуть даже грустнеешь, очевидно уже представляя себе нерадостные перспективы, - я бы все равно безумно хотел с тобой быть. Я бы и до конца жизни продержался…
- До конца жизни? – не смотри на меня так жалостно. Пожалуй, ты и вправду не считаешь меня за человека, если решил, что и я на такое способен… Рядом с тобой.
- Да. – вздыхаешь, словно решаясь, и хмуришься, отводя взгляд, - Я уже говорил тебе – не это для меня главное.
- А без поцелуев? – ох, Ренджи, прости, но можно же и бесстрастному аристократу хоть раз в год просто взять, и подшутить над кем-нибудь?
- Но Бьякуя! Ведь они же… Это же просто способ выразить привязанность и нежность! Да ты и так мне почти ничего не разрешаешь… Что же я… Я не нравлюсь тебе совсем, да? Тебе противно все это? Мог бы сразу сказать…
Смотришь растерянно, еще сам не понимая, что сказал только что, но и понимание, и боль быстро проступают на лице – складка между бровей, глаза, кажется, даже заблестевшие от слез внезапной пощечины обиды.
- Да как же… Я ведь еще тогда думал – не нравится тебе, - сутулишься и проводишь по лицу руками, - да что, правда что ли?
Ренджи… Это я все делаю не так и не вовремя, не находишь? Я серьезен, когда ты нежен и ласков, я зол, когда ты всего лишь хочешь вызвать у меня улыбку, и я не в меру циничен и равнодушен к твоим переживаниям, когда ты и вправду взволнован. Прости, прости меня – я молча поднимаю твое лицо и целую, - я лучше не буду больше шутить, не умею… А ты, уже и не зная, о чем думать, неуверенно отвечаешь, и притягиваешь к себе, словно самому себе доказать пытаясь, что не прав.
- Глупости, - обнимаю тебя за шею и целую – в висок, скулу… - мне нравится, Ренджи, нравится.
- Тогда, ты не запретишь себя целовать?
- Будто я собираюсь запретить тебе заниматься сексом.
- Ты уже запретил.
- Не на всю жизнь.
- А если я завтра умру? – улыбаешься, а я хмурюсь, вновь, как обычно, сердясь шутке, - Получится на всю жизнь.
- Уже не получится. Ты же не собираешься умирать в ближайшие полчаса?
- Только если от разрыва сердца. Ты шутишь опять?
- Нет, Ренджи. Так дразнить я бы тебя не стал.
Прижимаешь сильнее, утыкаешься лбом в грудь, а под моими пальцами у тебя наше бешено бьется жилка, выдавая твое волнение и напряжение.
- Что, правда, можно?
- Можно.
Не волнуйся так.
А у самого в голове отдается стук собственного сошедшего с ума сердца – вот но, вот наш с тобой первый раз… Сейчас, а не тот, в кабинете, когда ты, ошалев от желания и тоски по любимому человеку, от моей безучастности, прижал меня к стене, вперемешку с безответными поцелуями бормоча признания и обещания.
А ты, наконец, целуешь меня, глубоко, нежно, и осторожно кладешь на траву. И твои ладони, кажется, везде – гладят, сжимают, прижимают меня к тебе, пробуждая столь долго спавшее желание. Никогда не думал, что будет так. Я бы поверил, что ты набросишься на меня, поверил, что потеряешь голову и потопишь нас в кипящей страсти, но и не подумал бы, что будет так – до умопомрачения нежно, медленно, слушая каждый отклик моего тела…



Лист. Алый, резной, семидольный лист. Можно уцепить его за длинный черешок, любуясь красно-оранжевыми переливами окраски, и отпустить, позволяя улететь с порывом прохладного ветра. И по голой коже бегут мурашки, заставляя натянуть на плечи юкату, у которой, чудом каким-то, даже пояс не развязан… И ты, конечно же, не оставляешь замерзающего капитана одного – обнимаешь, прижимаешься теплой грудью к спине, целуешь плечо, шею, шепча что-то неразборчиво на ухо и обзывая меня кем-то непонятным, но звучащим донельзя нежно. И вроде бы нужно тебе напомнить, с кем разговариваешь. Вроде бы нужно… Но я только вздыхаю и потягиваюсь. После того, что было, мне, пожалуй, почти нечего терять. Наверное, я слегка переборщил… Ты, конечно, и сам часто говорил, что, мол, у меня за ледяной коркой жаркое пламя, но все же выпускать его не стоило. Не хватало еще тебе подумать, что теперь так будет всегда. Не хочу тебя разочаровывать, но я все же остаюсь лидером клана, и ты в моей жизни по-прежнему не на первом месте. Но сейчас об этом думать ужасно не хочется. Я всегда слишком много думаю, и слишком мало говорю, да? В некоторых вопросах, конечно, это самый разумный подход, а в некоторых – непростительный. Хотя нет – ты же простил меня… Простил и понял. И больше не обижаешься, хотя я остаюсь прежним…
- Бука… Ну ответь…
Бука?!
- Ренджи, ты забываешься.
- Зато ты хоть что-то сказал. Я тут распинаюсь перед ним, а он в облаках витает… - утыкаешься мне в шею и улыбаешься, разом снимая все напряжение, - Ты хоть слово слышал?
- Я задумался…
- Я понял.
- Повторишь?
- Да ладно уж, - кладешь голову мне на грудь, когда я ложусь на спину, - ты же и так все прекрасно знаешь – я жить без тебя не могу. Люблю тебя.
Ты давно этого не говорил… Неделю? Я, оказывается, уже успел соскучиться по этой, казалось бы, глупой и бессмысленной фразе. Медленно перебираю твои волосы, рассыпавшиеся по груди, когда вдруг приходит мысль – а как же тогда соскучился ты? Соскучился… Нельзя соскучиться по тому, чего не было. А ты, наверное, ждал, надеялся. А я молчал, из раза в раз, даже не задумываясь… Конечно, видано ли, чтобы глава клана признавался в любви руконгайцу? Но теперь-то? Какой ты для меня теперь руконгаец? А ты лежишь, и улыбаешься… Наверное, уже и не думаешь об этом, смирился с моей упрямостью. Отчего и я не могу просто радоваться? Тому, что ты рядом, тому, что все так хорошо? Радоваться солнцу, золотыми лучами пробивающегося сквозь нависающую над нам крону клена, радоваться выходному, столь редко у нас бывающему, а совместному, мною раз в году выкроенному – тем более. Я не умею… Если ты не будешь меня тормошить – так и буду лишь думать о завтрашнем дне да о несуществующих проблемах, вместо того чтобы просто законно отдохнуть. И сейчас – лежу, думаю… Я ведь так и не сказал тебе ничего. И не только сейчас – ведь никогда, никогда ничего не говорил тебе – ни единого ласкового слова. И сейчас не скажу, мыслимо ли: «Любимый мой», «Ласковый», «Хороший»… Не из моего лексикона слова.
- Ренджи.
- Да? – поднимаешь голову, всматриваясь мне в глаза.
- И я люблю тебя.
Подтягиваешься повыше, опираясь на локти, и обнимаешь меня за шею, прижимаешь к себе, утыкаясь в висок.
- Я не думал, что ты когда-нибудь это скажешь…
- Я сказал.
- Теперь что хочешь делай со мной, что хочешь запрещай – я не брошу тебя… Я столько думал, переживал. Волновался, что не прав, что не правильно вижу все, что не нравится тебе. Мне, правда, очень важно знать, что тебе хорошо, когда я рядом. Не когда делаю что-то, не когда веду себя как-то, а когда я просто рядом с тобой… Хорошо - как мне, когда рядом ты.
- Мне хорошо. Хорошо с тобой.
Перекатываюсь, нависаю над тобой, провожу по татуированной груди раскрытыми ладонями, улыбаюсь и целую тебя. Не думай, Ренджи, что если бы мне хоть чуть-чуть не нравилось, я бы так много тебе позволял. И вообще, не думай обо мне – просто верь. Куда уж тебе понять, если я сам себя не до конца понимаю?
Лишь через пару минут поднимаюсь, и тяну тебя за собой обратно в дом. Не все же на траве валяться? Неплохо бы вымыться да переодеться, нам с тобой, как никак, предстоит долгий-долгий день и, очевидно, столь же долгая ночь... выяснения отношений.

@темы: Блич, Бьякуя/Ренджи, Фанфы

URL
Комментарии
2011-05-02 в 08:08 

Nezvaniy gost
Мы пришли ниоткуда, и уйдем в никуда

   

Neigung

главная