Mio-A
Девки, девки, снимайте трусы...пацаны идут!!!!!! ИДИОТКИ!!!! Че вы делайте? С веревки!
Название: "Обещание"
Автор: Cuarto
Бета: первые три части - .Ксандр., дальше пока не бечено...
Пейринг: Бьякурен... и много личностей на заднем плане=)
Рейтинг: временами почти R...
Статус: закончено
Дисклеймер: нимаи=(
Предупреждение: писалось ночью... Вот и скажете - занесло меня, или нет...

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9-10
Часть 11

Бьякуя отложил последний заполненный документ и со вздохом откинулся на спинку стула, только сейчас замечая позабытую чашку с уже остывшим чаем. Медленно отхлебнул терпкого, ароматного напитка, пытаясь вспомнить следующее запланированное на сегодня дело. Оказалось, на сегодня дел почти не осталось, не считая нескольких мелких отчетов, которые можно было сделать заранее… Но такими темпами он скоро будет заполнять отчетность на год вперед, пытаясь успокоиться, впрочем, безрезультатно.
Пройтись по кабинету, посидеть на жесткой софе, в очередной раз проверить порядок на столе и в шкафу с документами, и, как обычно, задумчиво замереть у окна, рассматривая двор и виднеющийся плац шестого отряда. Фукутайчо в кабинете, как обычно, нет – Шима предпочитает работать с документами дома или еще где, Бьякуя не знал – благо, человек был на редкость ответственный и аккуратный, так что за порядок отчетности Кучики переживать не приходилось. Кабинет постепенно стал для Бьякуи не то что бы вторым домом, но местом исключительно личным, где второе рабочее место, вот уже несколько десятков лет пустующее – чистая случайность. Поэтому можно закрыть глаза, откинуть голову, и спокойно думать о своем – если кто-либо решится потревожить капитана, Кучики все равно почувствует гостя заранее. Но тишина и спокойствие кабинета нарушались редко, да и сейчас лишь стук собственного сердца разрывал безмолвие. Стучало оно, вот уже третий день на пролет, как бешеное. Подпрыгивало и замирало, когда вздумается, и никак не хотело успокаиваться. Странное, непривычное, для Бьякуи, чувство – словно ждешь, пока из длинного списка зачитают, наконец, твою фамилию, и неизвестно, когда это произойдет, да и произойдет ли. А присутствие в списке для тебя крайне важно, и, вроде бы, заслужил, да только до конца не уверен, и приходится с замиранием сердца вслушиваться в длинный перечень, с ужасом ожидая приближающегося конца потока имен. Именно в таком состоянии Кучики проводил дни с той самой ночи, когда Ренджи, пребывая до этого чуть ли не в коме, сбежал из больницы и пробрался в поместье, непонятно с какой целью… И уже три долгих дня Бьякуя отчаянно пытался задавить робкий голос, твердящий, что его бывший лейтенант вернул-таки себе память. Потому что иначе сохранять спокойствие было бы еще тяжелей.
Где Ренджи? Почему никто не знает? Или от него, специально, скрывают? Почему не появляется? Почему, если все же вспомнил, не придет хотя бы поговорить? Неужели для Ренджи все изменилось? Почему Ичиго лишь довольно скалится на все вопросы, заставляя сердце заходиться радостным предчувствием?
Кучики одергивает себя, понимая, что еще немного и сам пойдет на поиски Абарая, так как серьезно беглеца так никто и не ищет… Но остановленный было поток вопросов, как горная, неудержимая река тут же находит обходной путь, устремляясь уже в немного другом направлении. Что он скажет Ренджи? Что сделает, приди к нему, все же, Абараи? Бросаться на шею, отчего-то, совершенно не хотелось. А какая-то часть души даже предлагала отыграться, для начала, за все страдания и переживания, так неузнаваемо изменившие холодного и грозного Кучики Бьякую. Нет-нет, если капитан шестого отряда и стал немного более дружелюбен или же менее сдержан – это замечали далеко не все, но вот внутренне тот изменился сильно. Даже не за те пятьдесят лет – тогда он словно впал в оцепенение, когда все равно, а настоящие чувства зарыты настолько глубоко, что и сам их не чувствуешь. Изменился Бьякуя за последний год, если не месяцы – расколовшая лед боль, почти постоянные переживания, внутренняя борьба и неясность будущего…
Кучики со вздохом сел обратно за рабочий стол, понимая, что еще немного, и он и вправду сам пойдет на поиски…
Идти не пришлось: у входа на территорию шестого отряда внезапно вспыхнуло яркое, огненное реацу, заставившее Бьякую широко распахнуть глаза от неожиданности. Столько мучился, столько ждал, а встреча все равно стала неожиданной… И ноги будто сами поднимаю, несут к двери, и только уже коснувшись ручки рокубантай-тайчо смог-таки остановиться, не выскочить навстречу. Что за глупость? Кучики хмурится и закрывает глаза, пытаясь прогнать это бешеное чувство, отступая на пару шагов от двери. Почему, стоило только почувствовать твое присутствие, и всё: все обиды, вся боль, вся гордость и сомнения, отступает на второй план? Вдруг ты и не вспомнил ничего, или просто у капитана шестого отряда разыгралась паранойя, а может – ты идешь сюда для тяжелого разговора, потому и тянул так долго, мало ли вариантов? И все они заставляют застыть посреди кабинета каменной статуей, когда дверь распахивается, и влетаешь ты. Больным воспоминанием всплывает твоя привычка врываться во все помещения огненным вихрем, сметая спокойствие, тишину или грусть – такая старая, такая надоедливая, раздражающая, но такая, до сих пор, привычная и, от чего-то, по-домашнему теплая. И только когда Абараи останавливается рядом, Кучики понимает, что так и не открыл глаз…
Фиалковые глаза встречаются с огненными, и в них Бьякуя видит больше, чем в четких, резких линиях едва заживших, заново сделанных татуировок. Ренджи подходит, уже медленно, почти вплотную, так, что лица почти соприкасаются. И одуряющее теплое, порывистое, очевидно, после бега, дыхание заставляет шагнуть навстречу, устало и доверчиво кладя голову на плечо, снова закрыть глаза…
- Я вернулся, - Абараи легко, облегченно выдыхает, обнимает, подрагивающей рукой успокаивающе гладит черноволосый затылок, привычно цепляя цепочки кенсейкана.
- Я ждал…

Оказалось – больше ничего не надо. Оказалось – достаточно тепла и бьющегося рядом сердца. Твоего сердца. А мое лишь устало, редкими ударами отвечает, заходясь тихой, удивительно спокойной радостью. Я слишком измотался, и теперь усталость навалилась неподъемным грузом, буквально придавив к земле, и хочется просто стоять, уткнувшись тебе в плечо. Хочется, чтобы ты просто прижимал к себе, а не я снова и снова бегал бы во сне за твоим призраком. И твое тихое «прости» заставляет улыбнуться, а сердце сжаться, уже не в силах сдерживать бешеный поток эмоций. Как, скажи, как бы я тебя не простил? И за что? Провожу рукой по твоей шее, слегка покрасневшей коже около татуировок, зарываюсь пальцами в как обычно стянутые хвостом волосы, сжимаю кулак и притягиваю для поцелуя. Глупый. Хотя и я не умнее…


Эпилог.

- Я люблю тебя, Бьякуя.
Положить голову тебе на грудь, слушая выравнивающееся дыхание и гулкие удары сердца. Все тело мокрое и липкое, но идти в офуро сил нет ни физических, ни духовных. И только привычка да понимание, что поступись я однажды даже в такой мелочи и Ренджи, почувствовав слабину, найдет-таки силы побороть «правильность» капитана, заставляют перебороть себя. Вздохнуть, понимая, что, скорее всего, силы упрямый лейтенант найдет и без того, и привстать на руках, целуя тебя в подбородок.
- Ну нет, ну не пойдем… - ты, словно ребенок, хмуришься, сползая под одеяло.
- А для татуировок не вредно? – я лизнул солоноватую кожу, покрытую ломаными линиями у тебя над бровью.
- Вредно, - ты вдруг резко садишься, утягивая и меня за собой, и поднимаешься, - но мы уже успели навредить моим татуировкам чем только могли.
Ты зеваешь, натягивая юкату, выходишь из комнаты, оборачиваясь на меня и улыбаясь.
- Я и задержался-то на три для поэтому… Вообще, надо бы побольше было посидеть, - ты ловишь меня, когда я прохожу мимо, притягиваешь и целуешь, впрочем, почти сразу отпуская, - но я уже просто не мог ждать.
- Значит, для тебя татуировки важнее меня? – я коварно ухмыляюсь, незаметно, так как иду спереди, - ты же за ними сразу побежал, убежав от меня?
- Ну нет… Ну, - ты сразу забавно тушуешься и тут же вспыхиваешь в попытке доказать преданность и верность, - я без татуировок – как без одежды! Да и мне нужно было время подумать! Ты на меня внимания не обращал, словно не хотел, чтобы я вспомнил!
Улыбка как-то сама собой сползает, и я резко поворачиваюсь к тебе, притягивая для злого поцелуя. Ты удивленно распахиваешь глаза, и я, злясь уже на себя, за свою, проснувшуюся последнее время, неуравновешенность и вспыльчивость, целую нежно, словно извиняясь. Быть может, вскоре я все же соберусь с духом рассказать тебе всю бурю чувств, во мне бушевавшую.
Я уже успеваю отвернуться, как ты вдруг снова обнимаешь, шепчешь в макушку:
- Я знаю, Бьякуя… Я знаю, как тебе было плохо. Прости, еще раз. Но ты же знаешь меня – я всегда в себе неуверен, сам говорил. Знаешь, я до сих пор, каждый раз, наблюдая, как ты в моих объятиях засыпаешь, думаю, что же ты во мне нашел, и почему ты со мной… Потому мне и нужно было самого себя уверить в том, что глаза не врали.
- Никогда больше так не думай, - я медленно поворачиваюсь, осознавая, что рассказывать ничего не придется, и я, пожалуй, понимал твои чувства хуже, чем ты мои.
- Знаешь ведь, буду.
- Глупый. Никогда не думал, что любить можно еще и «несмотря на»? Не «за что-то», не «почему-то», а просто несмотря ни на что? – целую тебя в нос и, стянув юкату, залезаю, наконец, в офуро.
- Бьякуя, - ты стоишь возле бочки, невидящими глазами смотря куда-то вдаль, но вдруг переводишь взгляд на меня, - Бьякуя…
- Залезай, - делаю приглашающий жест.
На автомате раздеваешься, залезаешь в почти горячую воду, не отводя от меня взгляд. Я улыбаюсь, и ты, не выдержав, пододвигаешься, опираешься руками о края бочки по бокам от меня, заглядывая в глаза. Тянусь и легко целую тебя, позволяя тебе меня обнять и притянуть к себе.
- Да, да, - сердце, кажется, выскочит из груди, - я люблю тебя, Ренджи.

@темы: Блич, Бьякуя/Ренджи, Фанфы